Алкалаев-Калагеоргий, Иван Николаевич

09.03.2021

Иван Николаевич Алкалаев-Калагеоргий (1848 — 1918) — генерал-майор, в 1876—1893 годах преподаватель Александровского военного училища.

Происхождение

Родился 7 января 1848 года в Киевской губернии. Отец — Николай Авраамович Калагеоргий-Алкалаев, мать (вторая жена Николая Авраамовича) — Анна Петровна Митюкова. Единокровный брат — К. Н. Алкалаев-Калагеоргий.

Военная служба

Учение

В 1864 году окончил с отличием Владимирский Киевский кадетский корпус, затем — военное училище, также с отличием. Назначен в 9-й стрелковый батальон.

Места прохождения службы

  • 28 ноября 1870 — 16 ноября 1876 — в Чугуевском пехотном юнкерском училище.
  • 18 ноября 1876 — 13 апреля 1893 — в Александровском военном училище: сначала на должности младшего офицера, позже — командир роты Его Величества; преподавал военную администрацию.
  • 10 марта 1894 — 23 марта 1898 — командир Коротоякского резервного батальона.
  • 23 марта 1898 — ? — командир 1-го Новогеоргиевского крепостного пехотного полка.
  • C 1904 по июль 1906 — командир 2-й бригады 8-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии.
  • Судьба И. Н. Алкалаева-Калагеоргия после 1906 года неизвестна.

Чины

  • 1888 — капитан гвардии
  • 1893 — полковник
  • 1904 — генерал-майор

Награды

Ордена

  • Орден Святого Станислава III степени
  • Орден Святого Станислава II степени
  • Орден Святой Анны III степени
  • Орден Святой Анны II степени
  • Орден Святого Владимира IV степени
  • Орден Святого Владимира III степени

Медали

  • тёмно-бронзовая медаль «В память коронации императора Александра III»
  • серебряная медаль «В память царствования императора Александра III»
  • вензелевое изображение имени почившего Государя Императора Александра II

Семья

Жена — Анна Петровна Ладыгина. Трое детей.

В художественной литературе

И. Н. Алкалаев-Калагеоргий упоминается у А. И. Куприна в романе «Юнкера» как носитель прозвища Хухрик:

…с этим прозвищем была связана маленькая легенда. Однажды батальон Александровского училища на пробном манёвре совершал очень длинный и тяжелый переход. <…>

Наконец-то долгожданный привал. «Стой. Составь ружья. Оправиться!» — раздаётся в голове колонны команда и передаётся из роты в роту. Богатая подмосковная деревня. Зелень садов и огородов, освежающая близость воды. Крестьянские бабы и девушки высыпают на улицу и смеются. <…>

— И как это вы, бедные солдатики, страдаете? Жарища-то, смотри, кака адова, а вы в своей кислой шерсти, и ружья у вас аки тяжеленные. Нам не вподъем. На-ко, на-ко, солдатик, возьми ещё яблочко, полегче станет.

Конечно, эта ласка и «жаль» относилась большей частью к юнкерам первой роты, которые оказывались и ростом поприметнее и наружностью покраше. Но командир её Алкалаев почему-то вознегодовал и вскипел. Неизвестно, что нашёл он предосудительного в свободном ласковом обращении веселых юнкеров и развязных крестьянок на открытом воздухе, под пылающим небом: нарушение ли какого-нибудь параграфа военного устава или порчу моральных устоев? Но он защетинился и забубнил:

— Сейчас же по местам, юнкера. К винтовкам. Стоять вольно-а, рядов не разравнивать!

— Таратов, чему вы смеётесь? Лишнее дневальство! Фельдфебель, запишите!

Потом он накинулся было на ошалевших крестьянок.

— Чего вы тут столпились? Чего не видали? Это вам не балаган. Идите по своим делам, а в чужие дела нечего вам соваться. Ну, живо, кыш-кыш-кыш!

Но тут сразу взъерепенилась крепкая, красивая, румяная сквозь веснушки, языкатая бабёнка:

— А тебе что нужно? Ты нам что за генерал? Тоже кышкает на нас, как на кур! Ишь ты, хухрик несчастный! — И пошла, и пошла… до тех пор, пока Алкалаев не обратился в позорное бегство.